Тайны алхимии PDF Напечатать Е-мейл
Оглавление статей
Тайны алхимии
Страница 2
Страница 3

     Мадхава проявляет сотерическую функцию алхимии. "Меркуриеву систему не следует рассматривать просто как похвалу этому металлу. Меркурий прямо ведет - через сохранение тела - к высшей цели, освобождению". Освобождение же есть единственная цель индийской философии и мистики; так подтверждается присутствие алхимии в одном ряду с этими духовными дисциплинами. В алхимическом трактате "Расасиддханта", который цитирует Мадхава, говорится: "Освобождение жизненного духа (джива) изложено в меркуриевой системе". В тексте же из "Расарнавы" и в тексте, который Мадхава не называет (anyatrapi), говорится, что в богоугодные поступки зачитывается созерцание ртути, точно так же, как поклонение фаллическим эмблемам Бенареса или любого другого святого места.

     Эти тексты недвусмысленны: алхимические операции, собранные под названием расаяна, суть скорее действа духовного порядка, чем лабораторные опыты. Преследуется, с одной стороны, цель очищения духа, с другой - транссубстанциализация тела. Обе эти операции имеют тантрическую природу, а значит, принадлежат духовной технике, а не дохимической науке.

     В Индии и по сей день сохранилось поверье, что некоторые йогины владеют секретом продлевания жизни и трансмутации металлов. Уильям Крук в одном из своих антропологических опросов записывает: "Йоги утверждают также, что якобы умеют превращать медь в золото, - умение, которое, по их словам, идет от некоего аскетического ордена времен султана Алтитмиша". О саддху-алхимике упоминает и Оман, довоенный специалист по Индии.

     Алхимия, которую практиковали в среде индийских аскетов, не испытала на себе сколько-нибудь заметного влияния со стороны ислама. Мусульмане принесли в Индию начатки александрийской алхимии, которые они узнали через посредство сирийских толмачей. Но эта греко-египетская алхимия слишком уж разнилась отраслями индийских аскетов. Первая была, или предполагала быть, предхимией, наукой; вторая оставалась духовной техникой, напрямую и органически связанной с тантризмом. Алхимия - понимаемая как магическое искусство и как своего рода сотериология - была распространена по преимуществу в тантричеcких кругах. Многочисленные авторы-тантристы традиционно являются и авторами алхимических трактатов. Впрочем, эти алхимические тантры следует искать в тех регионах, куда менее всего проник ислам, т, е, в Непале и на юге Индии, у тамильских ситтари. Ситтари - не что иное, как санскритское сиддхи, т, е. "маги" тантрической традиции. Ситтари делили "субстанции" (саракку) на мужские (ансаракку) и женские (пенса ракку), что напоминает принципы инь-ям китайской философии.

     Из сохранившихся легендарных биографий 84 сиддхи мы узнаем, что среди них были алхимики, которые практиковали тайное искусство изготовления золота и владели "эликсиром жизни". Так, например, в одном тексте сиддха Карпати упоминаются алхимические процессы; Карнари получает эликсир жизни из урины и умеет превращать мед в серебро, а серебро в золото; Капари ведома тинктура, с помощью которой получают золото; Гуру Вьяли пытается творить золото из серебра и лекарственных веществ и т, д. Все эти сиддхи обладали "магическими силами" (сиддхи) и были учителями тантр; точнее, учителями буддийской тантрической школы Ваджраяны. В некоторых тантрических книгах алхимию считали одной из 8 сиддхи; так, например, в "Садханамале" упоминается расарасаяна (меркуриева алхимия) как пятая сиддха.

     Из числа тантрических "магов" выделяется фигура Нагарджуны - средоточием алхимической традиции. Вполне возможно, что это вовсе не тот Нагарджуна, который известен как метафизик и логик, но в данной работе нас этот вопрос не занимает, мы берем только легенды о тантрическом алхимике. Из материалов, собранных М. Уоллесером, явствует, что Нагарджуну наделяют сиддхи божества и якшини (демоны растительности); он получает эликсир жизни и "алмазное тело" (магическая транссубстанциализация через тантрические практики). Среди многочисленных "сил

     (сиддхи), которыми он владеет, фигурирует и искусство делать золото. Раз, когда был голод, Нагарджуна сделал золото и обменял его слитки на зерно из дальних стран. Слава о маге и алхимике Нагарджуне перешагнула через границы тантрической традиции. В "Катхасаритсагаре" Сомадевы (XI в.) говорится, что Нагарджуне, советнику Хирайуса, удалось приготовить эликсир бессмертия, но Индра повелел ему не давать никому этот эликсир. В "Прабанд-хачинтамани" повествуется, как удалось Нагарджуне изготовить некий "эликсир", чтобы летать по воздуху.

     По легендам такого рода, конечно, не восстановишь биографию Нагарджуны. Тем не менее они имеют смысл и ценность, поскольку помещают алхимию в один ряд с магическими силами (сиддхи). Не исключено, впрочем, что легенда о рукотворном золоте имеет реальную основу в различных наблюдениях над металлургическими процессами. В "Расопанишаде" говорится, что Нагарджуна увидел в княжестве Малабар, как извлекают золото из золотоносной руды. Вполне возможно, что легенда сохранила, в искаженном виде, какие-то металлургические манипуляции Нагарджуны (или персонажа с его именем). С другой стороны, не стоит забывать, что тантрист Нагарджуна более связан со средой, где практикуют аскезу и магию, нежели со светской. Несть числа алхимическим и тантрическим трактатам, авторство которых приписывается ему, причем из алхимических под его именем в Индии фигурируют самые важные.

     Впрочем, не в одних только тантрических книгах говорится о способности аскетов делать золото. В руководстве по хатха-йоге "Шива-самхита" утверждается, что йогин может превратить в золото любой обыкновенный металл, натерев его своими экскрементами и мочой. В "Йогататтва-упанишаде" алхимия упоминается как одно из препятствий, которые начинающий йогин встречает на первых стадиях своей практики, тем не менее в сиддхи заносится там и умение превращать железо в золото с помощью человеческих выделений.

     В индийских народных преданиях и легендах настойчиво повторяется мотив получения золота из бронзы или из других металлов с помощью некоего растительного декокта, секрет которого знали аскеты. "Помню с детства, - говорит Девакандре знаменитый монах-джайнист Хемакандра, - как медяшка, натертая соком из листьев одного куста.., и нагретая на огне по вашим наставлениям, превратилась в золото. Поведайте нам, как называется этот куст и каковы его приметы и все прочие необходимые подсказки". Из того же собрания легенд мы узнаем об одном монахе, который добывает жидкий эликсир из горы Райватака и обретает способность все, к чему бы он ни прикоснулся, превращать в золото.

     Итак, мы можем констатировать тесную связь между алхимией и тантризмом. Знания по неорганической химии - принесенные исламом или открытые в самой Индии, - встречаются в санскритской литературе и до тантризма. Но не эти научные вкрапления интересовали тантристов, а алхимическая "мистика", космическая или мифологическая ценность металлов, сотерическая роль алхимических операций. Через поиск эликсира жизни алхимия сближается с мистикой и с любой другой индийской духовной техникой, посредством которой достигалось бессмертие; и тем более с тантризмом и хатха-йогой, имевших целью обретение здорового и бессмертного тела.

     Как уже было сказано, влияния исламской алхимии на индийскую не стоит преувеличивать. Буддийские памятники сохранили свидетельства того, что алхимию знали в Индии задолго до начала какого бы то ни было исламского влияния. В "Аватамсака-сутре", которую хронологически можно поместить приблизительно между 150 и 350 годами (переведена на китайский Сикшанандой в 695-699 гг.), говорится: "Есть растительная жидкость под названием хатака. Один лян этой жидкости может превратить тысячу лян бронзы в чистое золото". А в "Махапраджнапарамитопадеше" (переведена на китайский Кумарадживой в 402-405 гг.) есть дополнение: "При помощи снадобий и заклинаний можно превратить бронзу в золото. При толковом употреблении снадобий можно превратить серебро в золото, а золото в серебро. При духовной силе человек может превратить в золото глину или камень". Эта духовная сила - не что иное, как сиддхи йогинов и тантристов. Из текстов буддийского канона мы вправе сделать два вывода: первое, что индийская алхимия существовала и до исламского влияния; второе, что она примыкала к мистическим техникам (снадобья, заклинания, духовные силы), а не к опыту предхимическому, научному.

     Факт влияния исламской (т, е, александрийской) алхимии на индийскую аргументировался открытием в Индии ртути лишь после мусульманского завоевания. Но дело обстоит не так просто. Даже если бы расцвет алхимии в Индии начался с открытия и освоения ртути, все же много раньше там существовала-мы это констатировали-"собственная алхимия" (расаяна), на которую ислам влиять не мог и которая выполняла ту же мистическую функцию, что и китайская алхимия: искала пути к продлению жизни и бессмертию. Однако давайте посмотрим, действительно ли ртуть (в той роли, какую она играла в химических процессах) была принесена в Индию мусульманской алхимией.

     На самом деле ртуть известна в Индии еще с IV в, н, э., которым датируется так называемый "Манускрипт Бауэра", самый древний санскритский трактат по медицине, дошедший до нас. Примечательно, что одна из глав этого трактата содержит рецепты, как прожить "тысячу лет", а другая разбирает свойства чеснока продлевать жизнь. Людерс и Р. Мюллер, правда, считают, что термин раса из "Манускрипта Бауэра" относится не к ртути, тем не менее проблема решена не окончательно. Некоторые ученые утверждают, на основании политического трактата "Артхашастра"

     (III в, до н, э.), что ртуть известна в Индии именно с тех времен; но, возможно, соответствующий пассаж был вставлен в трактат позднее. Так или иначе, мнение большинства востоковедов и историков науки (А. Кейт, Людерс, Руска, Стейплтон, Р. Мюллер, Липпманн), что ртуть и алхимическую практику, с ней связанную, открыли для Индии мусульмане, следует пересмотреть в свете новейших исследований. Ртуть играла существенную роль в тантризме, при этом известно, что регионы, где процветал тантризм, менее всего подверглись влиянию ислама. В некоторых тантрах ртуть называется "производящим принципом" и даже даются советы, как изготовить из ртути фаллос Шивы. Поскольку датировку тантр начали уточнять лишь в последнее время, не исключено, что многие из них окажутся домусульманскими; а если так, то "сакральное" употребление ртути в Индии идет вовсе не от арабов. В "Кубжика-тантре", древность которой не может быть подвергнута сомнению, Шива говорит о парада (меркурии-ртути) как о своем жизнетворящем принципе, который, будучи "закреплен" шесть раз, заслуживает всяческих похвал.

     Это "закрепление" имеет и чисто химический смысл - особенно в более поздних текстах, когда метафизическая функция алхимии стала уступать место лабораторным опытам; "закрепление" (или "убиение") означает кальцинирование ртути, известное и в европейской алхимии под названием "фиксация" или "коагуляция". "Мистический" смысл фиксации ртути иногда расшифровывается в текстах. Снижение летучести этого священного металла имеет "духовную" ценность: принцип динамический, мобильный превращается в принцип статический, божественный. Снижается, "пресекается" мобильность психоментального опыта; освобожденная душа точно так же статична, как "фиксированная" ртуть. Так алхимическая операция приобретает сотерическую подоплеку. Воля к святости благочестивого человека, его желание пресечь суету обыденной жизни души и добиться совершенной, статичной автономии души освобожденной выражается через алхимические операции и символы. Поиск "фиксированной" ртути есть, таким образом, тот же поиск "освобождения" души, ведущего к бессмертию. Именно этот, сотерический смысл более всего очевиден в алхимических тантрах.

     Во всех текстах восхваляется "мистическая" действенность фиксированной ртути. В "Суварна-тантре" говорится, что, съев "убитую" (наштапишта) ртуть, человек становится бессмертным; одна часть такой "убитой" ртути может превратить сотню тысяч частей живой ртути в золото. Даже урина и экскременты алхимика, принимающего такую ртуть, могут превращать медь в золото. В "Рудраямала-тантре" утверждается, что процесс "убиения" металлов был открыт Шивой и передавался адептами из поколения в поколение. Шива - бог по преимуществу тантрический; техники, которые он открывает, - всегда мистические, сотерические.

     В "Расаратнасамуччае" (1, 26) говорится, что, принимая ртуть, человек избегает болезней, которыми он обязан грехам своих предыдущих жизней. В "Расаратнакаре", приписываемой Нагарджуне, фигурирует эликсир из ртути, обращающий человеческое тело в божественное. (Припомним, что ту же цель преследовали тантрические техники и хатха-йога.) В том же тексте Нагарджуна говорит, что располагает средствами против "морщин, седины и других примет старости", - еще одно доказательство тесной связи между тантризмом и алхимией. "Минеральные препараты оказывают равное воздействие как на металлы, так и на человеческое тело", - утверждается в "Расаратнакаре". (Эта любимая метафора индийских алхимиков выдает "мистическую" концепцию: металлы, как и человеческое тело, можно "очистить"

     И "обожествить" с помощью ртутистых препаратов, которые со общают им священную благодать Шивы. Тут можно вспомнить о благодатных, сакральных свойствах нефрита в Китае.) Нагар джуне раскрывается эта тайна после двенадцати лет аскезы и поклонения богине-якшини, "которая владычествует над деревом Ficus religiosa. Данный текст представляет особую ценность. Он еще раз подтверждает истинные корни алхимии: аскезу, медитацию, мистические техники. Кроме того, он отчасти проливает свет на неясные отношения, существующие между культами растительности (якшини - это и демоницы растительности) и алхимией. Тантризм как огромный синтезирующий фактор вобрал в себя бесчисленные культы аборигенов, до него

     Остававшиеся за пределами индуизма. Многие из них принадлежали культу растительности, повсеместно распространенному в Индии и имеющему неарийскую структуру. Особенно много тантризм взял у гималайских аборигенов. Индийская алхимия, столь органично связанная с тантризмом - и структурой, и историей, - почерпнула для своей практики и символики не один элемент аборигенной культуры, главным образом гималайской.

     Этим объясняется присутствие богини-якшини в алхимическом трактате "Расаратнакара". Впрочем, алхимия рано проникла на Тибет, куда ее принесли буддийские монахи тантрических школ, и автор одного алхимического трактата, "Расасары" (возможно, XIII в.), признается, что немало узнал от Тибетcких буддистов.

     В "Расахридайе" утверждается, что алхимия способна вылечить проказу и сделать человека молодым (тот же мотив "юности без старости и жизни без смерти ").

     В "Какачендешваримата-тантре" говорится, что "убитая" ртуть производит в тысячу раз больше золота, а смешанная с медью - превращает последнюю в золото. Самый полный текст о действенности "убитой" (фиксированной) ртути встречается в "Расендрачинтамани": "Если ртуть убить равным количеством очищенной серы, она делается в сотню раз сильнее; если ее убить двойной дозой серы, она вылечивает умственную усталость; если ее убить четырехкратной дозой, она возвращает цвет седым волосам и устраняет морщины; если ее убить пятикратной дозой, она излечивает чахотку; а если убить ее шестикратной дозой, она становится панацеей от всех человеческих болезней". Научная - с точки зрения химии - ценность этого текста минимальна; известно, что 25 частей ртути могут соединиться от силы с четырьмя частями серы, а остальная сера возгоняется, не вступая в реакцию. Все же переведенный текст интересен, поскольку проявляет "экспериментальные" начатки индийской алхимии: утрату традиционного, "мистического" наполнения понятия "алхимия" и попытку трансформировать ее в естественную науку. То, что индийцы совершали определенные научные открытия, сомнений не вызывает. Как только померк первоначальный смысл алхимических операций, который, по свидетельству всех процитированных текстов, не имел ничего общего с физическим миром, - у этих операций обнаружилась новая логика и новое обоснование. Мы же пытаемся пролить свет на тот факт, что индийская алхимия в подлинном ее виде была не предхимией, а "мистической" техникой. Наукообразные элементы, предвестники химии, прослеживаются в Индии с самых древних времен; но они всегда сосуществуют с собственно алхимическими техниками. Химия не рождается из алхимии. Химия всегда присутствует рядом с алхимией, но параллельно ей. Это две диаметрально противоположные ментальные структуры. Только тот, кто упускает из виду суть алхимии, может смешать ее с химией. Алхимия принадлежит к числу средств достижения бессмертия или свободы (что одно и то же), функция ее - духовного порядка. Химия представляет собой нечто совсем иное. Это просто техника познания мира субстанций, физико-химического мира - и овладения им.

     Золото и жемчуг - как в Индии, так и в Китае - наделяются священными свойствами еще с ведических времен. Золото принимают внутрь, и индийские алхимики дают понять - хотя не так определенно, как китайские, - что вместе с этим благородным металлом человек усваивает сакральную добродетель. Влияние алхимии - разумеется, в ее "мирской", прагматической ипостаси - наблюдается и в индийской медицине. С легкой руки Вагбхаты (третьего, после Караки и Сушруты, из великих индийских медиков), в медицине начинают применять по преимуществу металлосодержащие препараты. Наступает так называемая переходная эпоха: верховодят Вринда и Чакапани, которые устанавливают в медицине "минеральную" традицию в противовес растительной, господствовавшей до той поры. Интересно, среди прочего, отметить тантрические влияния в деятельности и Вринды, и Чакрапани. Они рекомендуют формулы и жесты, употребляемые в тантрическом культе. - Период, непосредственно следующий за тантрическим и называемый П. Ч. Раем эпохой ятрохимии, отмечен усилением интереса к науке, т, е, к эмпирике. Поиск эликсира бессмертия и прочие "мистические" цели меркнут, уступая место разработке технических, лабораторных рецептов. В этом смысле типичный продукт эпохи -

     Расаратнасамуччая "(ХП1-Х1У вв.). Но и в ней все еще сохраняется, хотя и не так отчетливо, традиция алхимии как "мистики", а не как эмпирической техники. Текст начинает: ся с приветственного обращения к Богу, который спасает людей от старости, болезни и смерти. Затем следует перечень алхимиков, включающий, наряду с другими, все те же имена тантрических учителей. В "Расаратнасамуччае" разбираются и мистические формулы "очищения" металлов, говорится об алмазе, "который побеждает смерть", о внутреннем употреблении золота и т, д., т, е, трактуются вещи, выдающие первоначальную сотерическую функцию алхимии. Не будем забывать, что все эти вещи мы встречаем в трактате поздней, позитивистской эпохи, когда возрос вес наблюдения над природным миром и вес эксперимента. "Расаратнасамуччая" содержит достаточно много точных наблюдений, по ценности не уступающих наблюдениям европейских алхимиков. Таковы, например, заметки об аммиаке - соли, знаменитой во всех алхимиях, к которой особое внимание проявляли в Азии.

     В металлургической технологии индийцы проявили себя первостатейными мастерами: железная колонна в Кутубе, возведенная по меньшей мере полторы тысячи лет назад, диаметром превосходит все на свете колонны, построенные до ХУЛ века. Химический анализ показал, что железо ее - чистое, беспримесное. Металлургия была гордостью Древней Индии. Тексты по металлургии, которыми мы располагаем, представляют нам технологию отлично разработанную, эмпирическую, чуть ли не индустриальную. При всем том не стоит забывать, что металлургия в Индии, как и в других странах, поначалу была "сакральной" деятельностью. Справедливости ради надо сказать, что до нас дошло не слишком много текстов. Однако и "Ригведа" донесла до нас традицию применения в кузнечном деле некоторых растительных препаратов, что наводит на мысль о своеобразной связи между магией, мистикой и металлургией. В Китае и, как мы увидим, в Вавилонии эта связь сохранилась гораздо более отчетливо.

     Как и в Китае, в Индии алхимия повлияла на различные сферы деятельности. Но не эти влияния интересуют нас - все они относятся к новейшему времени и напоминают скорее свод технических правил, чем "особую науку" (расаяну), о которой говорил аль-Бируни.

     Мы не претендуем здесь на полноту исследования индийской алхимии. Предмет, разумеется, не уместился бы в рамки этого введения в азиатскую алхимию. Впрочем, что касается научного аспекта индийской алхимии, богатый материал собран в двухтомнике Прапхуллы Чандры Рая. Нам достаточно лишь констатировать существование двух параллельных техник, обе из которых носят название "алхимия"; первая, расаяна, есть, по словам аль-Бируни, "особая химия", т, е. "мистическая" техника, примыкающая к тантризму и другим магико-аскетическим школам; вторая, связанная с медициной, металлургией и эмпириоиндустриальными техниками, сосредоточена в первую очередь на конкретике и может быть названа предхимией. Никакой причинно-следственной связи нельзя установить между двумя этими различными техниками, соответствующими каждая - иному строю мыслей, имеющими каждая - свою с цель. Расаяна, по сути дела, разрабатывает приемы "трансмутации души", ищет вечной жизни и, значит, духовного освобождения. Другая алхимия, ростки которой начинают проглядывать в средние века, занимается разработкой либо медицинских, либо индустриальных рецептов. Первая имеет метафизическую природу, вторая - прагматическую. Ни их содержание, ни предмет, ни лексика не совпадают. Та предхимия, которую можно проследить в Индии - где, что бы ни говорили, она никогда не вызывала такого интереса, как в Иране, Сирии и Европе, - только та химия могла подвергнуться влиянию исламской алхимии.

 



<Предыдущая   След.>