Баланс нервных процессов PDF Напечатать Е-мейл

Соотношение нервных процессов было первым из свойств нервной системы, указанных И. П. Павловым. Несмотря на это, оно до сих пор наименее изучено. Во всяком случае, мы не можем говорить о том, что исследуем баланс нервных процессов так, как его понимал И. П. Павлов (напомним, что он говорил о балансе по силе возбуждения и силе торможения). Не можем так заявлять, поскольку не знаем способов определения силы процесса торможения. Вместо этого мы судим (по косвенным признакам) о превалировании или равновесии возбудительных и тормозных реакций в действиях человека.

В качестве показателей этого свойства у разных исследователей павловской школы выступали: величина положительных и тормозных условно-рефлекторных реакций, отношение числа ошибок (или же правильных реакций) на положительный и тормозной сигнал, постоянство фона условно-рефлекторной деятельности и др. (Э. П. Кокорина, 1963; Г. А. Образцова, 1964 и др.).

В психологии при измерении баланса нервных процессов у человека используются другие показатели: число переводов и недоводов при воспроизведении на основе проприорецепции (при выключении зрения) амплитуды движений, а также временных отрезков (Г. И. Борягин, 1959; М. Ф. Пономарев, 1960, и др.). По мнению этих исследователей, наличие переводов свидетельствует о преобладании возбуждения, а наличие недоводов — о преобладании торможения.

Эти представления находят подтверждение как в опытах с фармакологическими воздействиями на человека, так и в исследованиях, проводимых на различном эмоциональном фоне испытуемого. Так, прием обследуемыми кофеина, усиливающего возбуждение, приводит к увеличению срывов дифференцировок (по которым судят о выраженности торможения) и возрастанию количества переводов при воспроизведении амплитуд движений. Прием же брома, усиливающего тормозной процесс, уменьшает количество срывов дифференцировок и увеличивает число недоводов при воспроизведении амплитуд (Г. И. Борягин, М. Ф. Пономарев). В состоянии предстартового возбуждения, регистрируемого как по самоотчету спортсменов, так и по ряду физиологических показателей (пульсу, артериальному давлению, тремору и т. п.), резко увеличивается число переводов воспроизводимых амплитуд движений, а в состоянии заторможенности (при скуке, сонливости) возрастает число недоводов.

Однако все это говорит о соотношении возбуждения и торможения по их величине (интенсивности), но не по силе в смысле выносливости нервной системы, как понимал баланс И. П. Павлов. Однако так сложилось, что всегда имелся в виду баланс именно в павловском его толковании, и никто не обращал внимания на то, что легче всего (и ближе к истине) говорить о соотношении величины возбуждения и торможения и изучать влияние именно этого соотношения на поведение и деятельность человека. По крайней мере, имеющиеся у физиологов и психологов методы изучения баланса нервных процессов не дают возможности рассчитывать на большее.

Особенностью изучения баланса между возбуждением и торможением по их величине является то, что о нем судят по интегральной характеристике, результирующей противоборства этих двух процессов (или систем реагирования — возбудительной и тормозной). Таким образом, у разных людей сравниваются не выраженность возбуждения или торможения, а какой из процессов берет верх над другим. Поэтому теоретически одна и та же типологическая особенность у двух субъектов (например, преобладание возбуждения над торможением) может базироваться на разных уровнях выраженности того и другого. Так, у одного субъекта преобладание возбуждения над торможением происходит при высокой интенсивности обоих, а у второго преобладание возбуждения может наблюдаться при слабой их выраженности.

Попытка глубже разобраться в физиологической сущности этого свойства привела к выявлению ряда интересных фактов, которые, однако, окончательного ответа не дают. Например, обнаружено, что баланс, как и сила нервной системы, связан с уровнем активации покоя (Е. П. Ильин, 1999). Однако если для силы нервной системы такая связь имеет линейный характер (чем слабее нервная система, тем выше активация в покое), то для баланса — криволинейный: уровень активации (энерготраты в покое на 1 кг веса человека) выше у лиц с уравновешенностью возбуждения и торможения и ниже у лиц с преобладанием возбуждения и торможения.

Такая криволинейная связь баланса с уровнем активации покоя подтверждается наличием криволинейной связи баланса с силой нервной системы: слабости нервной системы чаще соответствует уравновешенность нервных процессов, а силе — неуравновешенность (преобладание возбуждения или торможения).

В соответствии с обнаруженной связью у уравновешенных уровень активации покоя в среднем должен быть выше, чем у неуравновешенных (поскольку уровень активации выше у «слабых»). Однако обращает на себя внимание одно обстоятельство: средний уровень активации покоя у уравновешенных ниже такого же показателя у слабых (вероятно, потому что не все уравновешенные имеют слабую нервную систему, т. е. наибольший уровень активации покоя).

Эти факты, хотя и не дают прямого ответа на вопрос о физиологической природе изучаемого свойства нервной системы, наталкивают на мысль, что при рассмотрении соотношения между возбуждением и торможением следует, очевидно, отказаться от, казалось бы, простой и очевидной схемы: баланс — это прямая линия, на верхнем конце которой господствует возбуждение, а на нижнем — торможение; уравновешенность же — срединная точка на этой линии, свидетельствующая о средней выраженности того и другого процесса. Полученные данные не укладываются в подобную схему: преобладание возбуждения и преобладание торможения — не два полюса одной прямой, а отношения между ними гораздо сложнее, и уравновешенность не является промежуточной (срединной) инстанцией между ними.

Это предположение подкрепляется и другими фактами. Первый состоит в том, что при измерении «внешнего» баланса в середине ночи сразу после пробуждения обследуемых было выявлено: «возбудимые» и «тормозные» по дневным измерениям ночью переходили в разряд уравновешенных. Если переход первых в уравновешенные удивления не вызывал и соответствовал представлениям об усилении тормозных процессов во время сна, то переход «тормозных», что должно расцениваться как усиление возбуждения, никак не укладывался в общепринятые представления. Правда, такой переход наблюдался не у всех испытуемых, но все же показатели 9 из 17 «возбудимых» и 12 из 17 «тормозных», что ночью перешли в разряд уравновешенных (Е. П. Ильин и М. И. Семенов, 1969).

Обратил на себя внимание и тот факт, что ночью повысилась точность воспроизведения, как будто бы испытуемым стало легче выполнять задание экспериментатора. Этот факт навел на мысль, что в полудремотном состоянии люди освобождались от давившего на них днем и мешавшего действовать раскрепо-щенно мотивационного фактора. Наблюдение за поведением испытуемых во время ночного эксперимента, когда у них было одно желание — скорее отделаться от экспериментатора и продолжить сон, позволило предложить: и худшая точность воспроизведения, и частое появление случаев с преобладанием возбуждения или торможения при дневных измерениях могли быть следствием желания испытуемого выполнить задание экспериментатора как можно лучше. Ночью же это «давление» на двигательные действия обследуемых либо исчезало, либо значительно ослаблялось, отсюда в том и другом случае управление движениями было разным.

Еще в одном исследовании вмешательство стремления «сделать лучше» в управление точностными движениями было устранено благодаря гипнозу (Е. П. Ильин, С. К. Малиновский, 1981). Испытуемые, у которых баланс измерялся в состоянии бодрствования, вводились в первую стадию гипноза, во время которой они выполняли под команду экспериментатора ту же самую пробу для определения баланса. Из 16 человек у 3 было в обычном состоянии преобладание возбуждения, и именно их не удалось перевести в гипнотическое состояние и выяснить, достигнут ли они уравновешенности. Однако для нас важнее было выяснить, придут ли к последней лица с преобладанием торможения (таких мы подобрали 6 человек). Наши ожидания подтвердились: 5 из 6 испытуемых в состоянии гипнотического сна перешли в уравновешенные.

Таким образом, подтвердились результаты эксперимента с прерыванием естественного ночного сна. А это значит, что в полусонном состоянии наши испытуемые освобождались как от тормозных, так и от возбудительных влияний на управление движениями на точность в пространстве. Чем вызваны эти влияния, можно только предполагать (скорее всего они проистекают из лобных отделов больших полушарий, в которых находятся интегративные центры, заведующие сознательными актами человека). При блокировании во время сна таких влияний центры управления движениями переходят на автоматизированный и более оптимальный режим. Соответственно можно предположить, что уравновешенность нервных процессов является исходной базовой характеристикой при автоматизированном режиме работы нервных центров, а преобладание возбуждения или торможения — искажение этого соотношения нервных процессов в результате вмешательства другого уровня управления, связанного с активным привлечением внимания человека к выполняемому заданию, с его желанием выполнить таковое как можно лучше. Какое соотношение между возбуждением и торможением проявится у данного человека, зависит, вероятно, от его типа реагирования на ситуацию: у одних типичная — возбудительная реакция, у других — тормозная, у третьих же возникает индифферентная реакция или вообще таковая отсутствует, поэтому у них проявляется базовое соотношение между возбуждением и торможением, т. е. их уравновешенность.

Несмотря на то что данное объяснение природы баланса не больше чем гипотеза, только оно позволяет на данном уровне наших знаний как-то объяснить те факты с изменениями баланса и его связь с уровнем активации покоя, которые были выявлены. Ясно только одно: сущность свойства уравновешенности по величине возбуждительных и тормозных реакций нуждается в дальнейшем изучении, и на этом пути нас ожидает, вероятно, еще много неожиданного.

Есть основания полагать, что баланс между величиной возбуждения и торможения на разных контурах регулирования центральной нервной системы выражен неодинаково. Так, кроме баланса, о котором речь шла выше и названного «внешним», существует и другой вид баланса, названный «внутренним». Он получил такое название потому, что, с одной стороны, не реагирует на изменение эмоционального состояния человека, например на предстартовое возбуждение; с другой — отражает уровень активации, связанный с потребностью в двигательной активности, т. е. этот баланс связан с более глубинными (внутренними) процессами в центральной нервной системе.

Нетождественность «внешнего» и «внутреннего» баланса показывает ряд фактов. Во-первых, между ними нет прямых корреляций (ни положительных, ни отрицательных). Во-вторых, при ряде состояний человека (монотонии, психическом пресыщении) сдвиги по этим балансам бывают разнонаправленными: сдвигу «внешнего» баланса в сторону возбуждения соответствует сдвиг «внутреннего» в сторону торможения, а сдвигу «внешнего» баланса в сторону торможения соответствует сдвиг «внутреннего» в сторону возбуждения. Это связано с механизмами саморегуляции уровня активации в центральной нервной системе, «переливанием» активности из одного уровня регуляции в другой (А. А. Краук-лис, 1963). В-третьих, у «внешнего» и «внутреннего» баланса имеются свои специфичные проявления в особенностях поведения и деятельности спортсменов, что находит отражение и в том, сколь часто встречаются типологические особенности проявления этих свойств у представителей различных видов спорта. Например, если преобладание возбуждения по «внешнему» балансу более типично для спортсменов, специализирующихся в «коротком» спринте, то преобладание возбуждения по «внутреннему» балансу присуще спортсменам, предпочитающим «длинный» спринт, который требует скоростной выносливости.

Возможно, в этих двух видах баланса проявляют себя две системы активации — ретикулярная формация и гипоталамус. Однако само наличие этих систем как самостоятельных оспаривается некоторыми физиологами.

«Внутренний» баланс также связан криволинейной зависимостью с уровнем активации покоя: наибольший уровень таковой наблюдается у лиц с уравновешенностью (однако он ниже, чем у лиц с уравновешенностью по «внешнему» балансу).

Большинство методик изучения баланса возбуждения и торможения (рефлек-сометрическая методика Ю. А. Поворинского, кожно-гальваническая методика В. С. Мерлина и др.) основаны на выработке положительных и тормозных реакций и учитывают количество сорванных дифференцировок (т. е. реакций на тормозной раздражитель). Критерии деления на уравновешенных и неуравновешенных хотя и количественные, но весьма условные, а главное, дающие возможность судить о сдвиге баланса только в одну сторону — возбуждения. Сдвиг же баланса в сторону торможения не учитывается. В связи с этим данные методики не позволяют проводить полноценную диагностику типологических особенностей по «внешнему» балансу и в данном пособии не рассматриваются.

<Предыдущая   След.>