Главная arrow Нервная система arrow Свойства нервной системы arrow Методические вопросы изучения свойств нервной системы
Методические вопросы изучения свойств нервной системы PDF Напечатать Е-мейл

Считалось, что метод изучения свойств нервной системы с помощью условных рефлексов имеет то несомненное преимущество, что позволяет исключить произвольные реакции человека, которые могут мешать диагностике из-за сознательного искажения обследуемым получаемых результатов. Отсюда и возникло в лаборатории Б. М. Теплова требование использовать для диагностики типологических особенностей только «непроизвольные» реакции и основанные на них «непроизвольные» методы. Автор считал, что «методики произвольных реакций», или «произвольные» индикаторы, имеют лишь чрезвычайно ограниченные возможности для изучения свойств нервной системы, поскольку они неизбежно адресуются к сплаву черт природных и приобретенных, а стало быть, как пишет В. Д. Небылицын, «выявляют не свойства нервной системы как таковые, а в лучшем случае индивидуальные модификации используемых в опыте реакций под комплексным влиянием свойств нервной системы и приобретенного опыта» (1966, с. 12).

В этом сплаве врожденное может быть абсолютно замаскировано приобретенным в процессе жизни.

Достоинством непроизвольных методик В. С. Мерлин считает следующее:

•    они дают возможность освободиться от маскирующего эффекта ранее образованных связей и выработать у испытуемого действительно новые условные связи;

•    с их помощью изучаются свойства нервной системы при наименьшем и наиболее просто учитываемом влиянии со стороны второй сигнальной системы;

•    они дают возможность выделить отдельные свойства нервной системы (автор, очевидно, полагал, что в произвольных реакциях проявляются сразу несколько свойств).

У такой позиции психофизиологов было двоякое последствие. С одной стороны, она заставила исследователей разборчивее и строже относиться к показателям, с помощью которых судят о типологических особенностях. С другой — привела практически к полному игнорированию произвольных методик при изучении свойств нервной системы. Автору достаточно было указать в работе, что типологические особенности изучались с помощью произвольных реакций человека, чтобы вызвать недоверие к полученным результатам. И если первое следствие можно рассматривать в качестве положительного, позволившего уйти, как отмечал Б. М. Теплов, от опасности незаметной для самого исследователя подмены изучения свойств нервной системы изучением сложившихся форм поведения, то второе, думается, было неоправданным, надолго задержавшим успешное изучение типологических особенностей у человека.

Слабость позиции исследователей, выступающих против «произвольных» методик, состоит в следующем.

1. В настоящее время стало очевидным, что вырабатывать у человека условные рефлексы в полной изоляции от его психического (произвольного) контроля невозможно. Активность человека, степень его произвольного внимания к условному раздражителю играют большую роль в формировании условно-рефлекторных реакций. Да и методически исключить произвольные двигательные реакции оказалось невозможно. Например, в лаборатории В. С. Мерлина выработка кожно-гальванического условного рефлекса была основана на подкреплении условного раздражителя произвольной двигательной реакцией — нажимом испытуемого на «грушу». Не случайно, защищая так называемые «непроизвольные» методики, В. С. Мерлин все же писал, что между двумя видами реакций — произвольными и непроизвольными — трудно провести границу, поскольку наряду с бесспорно произвольными и непроизвольными реакциями имеются и промежуточные формы.

Заслуживает внимания его тезис, что решающим для вопроса о том, к какой группе относится методика, будет не столько характер реакций, на которых строится таковая, сколько характер процессов, служащих предметом изучения. Это положение В. С. Мерлина согласуется с высказыванием Б. М. Теплова, утверждавшим: важно, чтобы индикатор, по которому мы судим о типологических особенностях, был «непроизвольным», сама же методика может относиться к произвольным.

Таким образом, со временем произошла существенная эволюция во взглядах на «непроизвольность» приемов изучения свойств: вместо отстаивания непроизвольных реакций, с помощью которых изучаются свойства, стали говорить о «непроизвольных» показателях типологических особенностей, получаемых при произвольных реакциях человека.

«Непроизвольные» показатели нейродинамических особенностей — это вторичная информация, получаемая в процессе выполнения обследуемым тестов, о которой тот не подозревает и, следовательно, не может ее преднамеренно исказить.

2. Слабость позиции сторонников «непроизвольных» методов изучения свойств нервной системы состоит и в том, что они считают, будто приобретенный человеком в течение жизни опыт маскирует в произвольных методиках врожденные типологические особенности. Если это касается свойств характера и темперамента, спорить не приходится: в них действительно может проявляться и маскировка, и влияние опыта. Но Б. М. Теплов говорил о том, что, когда изучаются свойства нервной системы, исследователя интересуют не особенности навыков, не уровень знаний, не разница в поведении, а особенности проявления свойств нервной системы, влияющих на приобретение знаний и навыков, на поведение человека. А раз так, то возникает задача отделить врожденное от фенотипа, т. е. сплава врожденного и приобретенного. «Произвольные» же методики, по мнению Б. М. Теплова, не дают возможности осуществить это.

Кстати, И. П. Павлов тоже говорил о «маскировке», но не отдельных свойств нервной системы, а типа высшей нервной деятельности, а ведь это не одно и то же. Можно замаскировать особенности поведения, но как можно замаскировать то, о чем обследуемый не подозревает (типологические особенности проявления свойств нервной системы)? Спортсмен, например, может использовать различные стили деятельности на соревнованиях (т. е. по-разному себя вести), но если о его типологических особенностях судить по вторичной информации, получаемой при лабораторном тестировании, а не по используемому спортсменом стилю, никаких искажений в диагностике типологических особенностей происходить не будет. Маскировка свойств нервной системы отмечается только в случае использования для их диагностики опросников.

В связи со сказанным следует признать, что маскировке подвергаются не типологические особенности свойств нервной системы, а проявление таковых в деятельности, общении через мотивы, способности, стиль деятельности и т. п. При этом чем меньше влияют типологические особенности на какую-либо психологическую характеристику личности, тем в большей степени может проявиться маскировка, т. е. приобретенный опыт.

Соответственно возникает другой важный методологический вопрос: правомерно ли судить о типологических особенностях проявления свойств нервной системы человека, используя методы наблюдения и опроса.

О методах наблюдения и опроса при изучении свойств нервной системы

В павловской лаборатории метод выработки условных рефлексов для изучения типологических особенностей сочетался с методом наблюдения. Было замечено, что свойства и типы нервной системы проявляются в определенных формах поведения: собаки со слабой нервной системой трусливы, с преобладанием возбуждения над торможением — агрессивны; с подвижной нервной системой — общительны и двигательно активны. Так возник один из способов, позволяющих определить типологические особенности свойств нервной системы, — выявление их по «жизненным проявлениям».

Однако постановка диагноза о типологических особенностях на основании изучения поведения методом наблюдения подверглась критике еще в рамках павловской лаборатории. Было накоплено много фактов, свидетельствующих о том, что особенности поведения могут быть обусловлены условиями жизни и воспитания, а не только врожденными особенностями проявления свойств нервной системы. Например, трусливыми бывают собаки не только со слабой нервной системой, но и с сильной, если щенят воспитывали, держа в страхе. Именно на этом основании И. П. Павлов и выдвинул понятие о фенотипе (характере) как сплаве генотипа и изменений, связанных с внешней средой, а также сделал вывод, что диагноз типологических особенностей необходимо ставить на основании их экспериментального изучения, а не на основе характеристики поведения.

Е. М. Теплов (1956) также отмечал, что ставить диагноз типа нервной системы только на основе наблюдения за поведением возможно лишь при длительном и глубоком изучении данного человека, однако и в этом случае поставленный диагноз будет иметь гипотетический характер.

К сожалению, эти предупреждения не были приняты во внимание многими исследователями, особенно психологами спорта, широко использовавшими для суждения о типологических особенностях проявления свойств нервной системы опросники, т. е. анамнестический подход, базирующийся на самонаблюдениях спортсменов за особенностями своего поведения, деятельности, общения (И. К. Попеску, 1955; Н. Д. Граевская, 1955; 3. И. Бирюкова, 1961; Б. А. Вяткин, 1964; Б. И. Якубчик, 1964; Н. Д. Синани, 1969, и др.).


...Накопилось много фактов, говорящих о том, что нет такого простого соответствия между свойствами типа нервной системы и характером поведения: были описаны очень трусливые собаки с сильной нервной системой, спокойные собаки с возбудимой нервной системой, малоподвижные собаки, имеющие, однако, подвижные нервные процессы. На этом основании И. П. Павлов и выдвинул в последние годы своей жизни приведенное выше положение (что поведение животного определяется сплавом врожденного и приобретенного, т. е. фенотипом. - Е. И.), сделав из него вывод, что диагноз свойств нервной системы надо ставить на основании экспериментальных испытаний, а не на основе характеристики внешнего поведения. Но это указание Павлова не всегда соблюдалось: даже и в последнее время многие физиологи исходили при диагнозе типа нервной системы только из характеристики поведения животного. Это обстоятельство было отмечено В. К. Красуским (1962), подвергшим принципиальной критике такой подход к определению типа нервной системы.

Можно выдвинуть следующее общее положение: свойства нервной системы не предопределяют никаких строго определенных форм поведения, но образуют почву, на которой легче формируются одни формы поведения, труднее - другие (Б. М. Теплов, 1963, с. 4).


В принципе исследователей можно понять. Метод наблюдения исследователя за спортсменом занимает много времени. Эксперимент, как правило, требует оснащения аппаратурой, которая не всегда имеется. Опрос же спортсменов не сложен технически и времени занимает немного. Подкупает и то, что таким образом выявляются сразу поведенческие характеристики, т. е. возникает психологический портрет обследуемого. Когда же свойства нервной системы изучаются экспериментально, требуется еще перевести полученные данные на поведенческий понятийный уровень — с физиологического языка на психологический. При экспериментальном подходе исследователь идет от частного (отдельных типологических особенностей проявления свойств нервной системы) к обобщенному (объяснению поведения человека в определенных ситуациях). При методах наблюдения и анамнеза происходит обратное: исследователь через общее пытается понять частное (типологические особенности).

Всю цепь действий исследователя при использовании опросников можно представить следующим образом: благодаря опросу выясняются особенности поведения человека в той или иной ситуации, затем на основании этих особенностей делается заключение, какие типологические особенности обусловливают особенности поведения, а затем благодаря выставленным диагнозам типологических особенностей человеку объясняют, почему он так себя ведет или как поведет в определенных ситуациях следующий раз. При этом даже не замечается, что субъекту, по существу, ничего нового не сообщается, говорится лишь то, что написал или рассказал о себе он сам, но только «научным» языком. Вся эта процедура аналогична тому, как если бы иностранный текст перевести на русский, а потом с русского опять на иностранный язык.


Взаимоотношение между свойствами нервной системы человека и особенностями его поведения и его психического склада очень сложно. В понимании этого взаимоотношения особенно опасно руководствоваться легко напрашивающимся словесным параллелизмом. Ведь свойства нервной системы обозначаются словами, которые применяются и при характеристике психических особенностей. Легко напрашиваются такого рода параллели: сильная нервная система - значит сильный характер, сильная воля; подвижные нервные процессы - значит подвижный человек, быстрый в движениях, в решениях, в работе. Ма самом деле параллелизма такого рода между свойствами нервной системы и психическим складом человека нет. Отношения между ними совсем другие. Они подобны - если воспользоваться образным сравнением - отношению между свойствами почвы и свойствами произрастающих на ней растений. Сильный характер складывается по психологическим законам формирования характера, но у разных людей на различной почве - при разных свойствах нервной системы. При любых свойствах нервной системы может быть сформирован сильный характер, но формирование его будет проходить различно, и на окончательном результате будет сохраняться печать индивидуального своеобразия, отражающего своеобразие данной нервной системы. Однако своеобразие это менее всего может быть сведено к параллелистической формуле: чем сильнее нервная система, тем сильнее характер (Б. М. Теплов, 1963, с. 5).


Конечно, для выявления чисто научных вопросов метод анамнеза, несомненно, ценен, но при условии, что он адекватен решаемой задаче. К сожалению, в отношении изучения свойств нервной системы этого сказать нельзя. Дело в том, что поведенческие реакции человека определяются, как правило, несколькими типологическими особенностями, и какова доля каждой из них в специфике поведения, отмечаемой субъектом, остается неясным. Терпеливым можно быть как за счет большой силы нервной системы, так и за счет инертности возбуждения, и за счет преобладания возбуждения по «внутреннему» балансу. Быстроту движений обеспечивают как слабость нервной системы, так и подвижность нервных процессов, а также уравновешенность и преобладание возбуждения по «внешнему» балансу.

Недостатком опросников является и то, что субъект может исказить свой реальный психологический портрет, выдать идеал за самого себя, либо преднамеренно заретушировать те свои особенности, которые ему по каким-либо причинам не нравятся. Кроме того, в опросниках испытуемый мысленно должен моделировать подчас такие ситуации, в которых он, может быть, никогда и не был. Отсюда домысливание, фантазирование.

Возможность использовать опросники для выяснения типологических особенностей проявления свойств нервной системы пытаются доказать тем, что результаты разделения субъектов на типологические группы с помощью опросников совпадают с результатами такого же деления при использовании инструментальных методик. Кроме того, ссылаются на наличие корреляции между результатами диагностики типологических особенностей тем и другим способом. При этом, однако, забывается, что наличие корреляции само по себе еще мало что говорит. По крайней мере, необходимо иметь в виду не только тождество коррелируемых показателей, но и зависимость одного показателя от другого или зависимость обоих коррелируемых факторов от третьего, а не друг от друга.

В одной из работ (А. С. Якубовская) сопоставлялись результаты диагностики типологических особенностей с помощью двух методик — произвольных двигательных, разработанных Е. П. Ильиным, и опросника по темпераменту. Как пишет Якубовская, коэффициенты корреляции оказались весьма высокими и достоверными. Следовательно, как отмечает автор, и опросник, и произвольные двигательные методики в равной степени пригодны для определения типологических особенностей. Однако в исследовании Ю. Н. Шувалова (1988) использование этих двух методик дало разные результаты. Изучая связь успешности начального обучения плаванию взрослых с типологическими особенностями проявления свойств нервной системы, Ю. Н. Шувалов установил следующее. Если диагноз о типологических особенностях ставить на основании обследования произвольными двигательными методиками, то получается: хуже обучаются лица, имеющие типологический комплекс боязливости (слабую нервную систему и пр.); если же диагноз ставился по опроснику, такая связь либо не выявлялась, либо даже более успешными оказывались лица с типологическими особенностям боязливых, что противоречит и здравому смыслу, и имеющимся в науке фактам связи смелости с типологическими особенностями (Н. Д. Скрябин, 1972).

Можно привести и другие случаи несовпадения данных при использовании для определения типологических особенностей свойств нервной системы опросников и экспериментальных методик. Например, Н. Д. Синани доказывает, используя опросник, что у большинства велосипедистов имеется сильная нервная система. По данным же Г. Г. Илларионова (1973), обследовавшего велосипеди-стов-трековиков и шоссейников, чаще всего встречается слабая нервная система. Я. Стреляу (1982) приводит данные Т. Левовицкого о связи силы нервной системы (определявшейся по опроснику) со школьной успеваемостью. Выявлено, что чем сильнее нервная система, тем выше успеваемость. В то же время, по данным Э. А. Голубевой и ее коллег (1993) и Н. А. Курдюковой (1997), выявлена обратная зависимость: более успевающими оказываются школьники со слабой нервной системой (сила нервной системы определялась инструментальными методиками).

Получаемые с помощью опросников результаты привели к выводу, что высокая эффективность в учебной, трудовой и спортивной деятельности достигается лицами, имеющими сильную, подвижную и уравновешенную нервную систему (3. И. Бирюкова, 1961; С. М. Вайцеховский, 1971; Н. А. Фомин и В. П. Филин, 1972, и др.). Незаметно ученые обосновали таким путем теорию избранных людей, «сверхчеловеков».

При создании опросников допущены и методические погрешности. Б. 3. Докторов и В. И. Секун (1968) при исследовании силы и уравновешенности с помощью опросников показали, что многие жизненные признаки, характеризующие, по мысли авторов опросников, уравновешенность нервных процессов (3. И. Бирюкова, Б. И. Якубчик), имеют значимую нагрузку по фактору «сила нервной системы», и наоборот, жизненные показатели, традиционно считающиеся признаками силы нервной системы, имеют значимые веса по фактору «уравновешенность нервной системы».

Почему же тогда выявляются связи между диагнозами по опросникам и инструментальным методикам? Потому что с помощью опросников выявляются различия в поведенческих реакциях, которые зависят от типологических особенностей свойств нервной системы. Соответвенно наблюдающиеся корреляции могут служить доказательством валидности инструментальных методик, а не опросников (т. е. свойство, обнаруживаемое с помощью данной инструментальной методики, имеет ожидаемое проявление в поведении или деятельности человека). Ведь правомернее предположить, что способности, склонности, стили деятельности, свойства темперамента и характера зависят от типологических особенностей проявления свойств нервной системы, а не наоборот. О том же, что перечисленные феномены в своих полярных проявлениях не тождественны типологическим особенностям проявления свойств нервной системы, и говорить не приходится.

Итак, главная методологическая ошибка исследователей, пользующихся для изучения свойств нервной системы опросниками, состоит в том, что они отождествляют две различные процедуры: объяснение поведения человека на основании имеющихся у него типологических особенностей и постановку диагноза о типологических особенностях.

Следует отметить, что «сходство» диагнозов по опросникам и инструментальным методикам часто вообще не наблюдается (Е. П. Ильин, 1974).


В нашей области исследования всегда грозит опасность незаметной для самого исследователя подмены изучения свойств нервной системы изучением сложившихся форм поведения. Разработка типологии сложившихся форм поведения - совершенно законная и важная задача. Мо незаконно -выдавать ее за типологию нервной системы (Б. М. Теплов, 1963, с. 6).

<Предыдущая   След.>